лунным светом. Величественна любая лунная ночь, но такой я еще никогда не видел. Валуны покрылись росой, отсырели и теперь мерцали зеленым мерцанием. Зеленые скалы поднимались вверх по краям долины, а на вершинах скал горели зеленые снега. Острые, как стрелы, тянь-шаньские ели, похожие издали на кипарисы, были бы обсыпаны зеленым светящимся порошком. Вдобавок ко всему у ног моих катился кристально чистый ручей. Он так и переливался, так и играл прозрачной зеленью. Стояла мертвая тишина, и бульканье ручья не нарушало ее. Показалось на минуту, что я один не только в этой долине, но и во всей вселенной. Нет шумных городов, где толкаются миллионы людей и, в сущности, не бывает луны, нет душных зал, где эти люди, может быть, не представляют даже, что в жизни могут быть, есть, существуют в то же самое время такие вот долины, полные безмолвного лунного покоя. Чья-то тень упала из-за меня на воду. Я обернулся и увидел Наташу, соседку мою по восхождению. — Дайте попить! Я протянул девушке кружку с ледяной водой. С кружки скатывались, падали обратно в ручей крупные зеленые капли. — Смотрите, что я нашла, — сказала Наташа, присев на камень, и протянула мне сучковатую палку. — Это рог антилопы. Я шла сюда, а он и лежит. — Красивый. Берегите на память. — Возьмите вы. Я его вам принесла. В Москве посмотрите... может, еще захотите приехать... — Наташа! — позвал издалека девичий голос.— Идите скорее, ужинать вас ждем! Жде-е-ем! Два с половиной часа полыхал огромный костер. Два с половиной часа он прогревал землю и раскалял слоноподобный валун. Рудольф Павлович давно уж спал в своей палаточке. Нам хотелось узнать побольше об этом человеке, и разговор наш у огня постепенно направился в нужную сторону. — А то говорят, киргизы реку его именем назвали. — Болтают, болтают. Что-то я не слышал такой реки. 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4