ную с рыбозавода, й Живую рыбу, неторопливо плавающую возле самого дна. Не долго думая, я разделся и полез за ракушками. Их было множество на каждой свае, но верхние ракушки давно были оборваны рыбаками, так что приходилось нырять, или, вернее, окунаться, придерживаясь за сваю, и под водой отдирать ракушки, прицепившиеся очень крепко как к свае, так и друг к другу. В левой руке я держал авоську, куда и складывал добычу. Правая рука скоро начала кровоточить, порезанная во многих местах. Это было начало. С каждым днем ран все прибавлялось. Так что все время в Лид- заве я ходил с руками, изрезанными вдоль и поперек. Зато и ракушек у меня всегда была полна авоська. Я плотно накладывал их в жестяную банку и заливал морской водой, чтобы, если не израсходуешь все сегодня, хватило и на другой день. На причале сидело шесть человек рыбаков, в том числе и женщины — жены энтузиастов. Рыбаки оказались обязательными, ежедневными, так что впоследствии мы все перезнакомились и, приходя, здоровались друг с другом. Смешнее всех получилось с одной молодой парой, обыкновенно располагавшейся по соседству со мной. Мужчина, загорелый блондин с голубыми веселыми глазами, сидел на причале с шести часов утра до восьми часов вечера, уходя лишь пообедать, да и то не каждый день. Жена его очень скучала и сетовала на то, что вот все загорают на пляже, отдыхают, а у нас-де всё не как у людей. Поставленная в безвыходное положение, она целыми днями простаивала сзади своего мужа или сидела рядом и потихоньку пилила его. Постоянное недовольство женщины, видимо, перешло в обиду, и рыбак однажды во всеуслышанье заявил, что рыбачит последний день. В этот день он щедро раздаривал крючки, свинцовые грузила, лески, подарил кому-то даже перочинный нож, которым пользовался для разрезания ракушек... Все мы немало были удивлены, когда через два дня эта пара снова появилась на причале. — Не выдержала жена, — пояснил молодой рыбак.— Томилась, томилась, да и говорит: «Чего-то 29
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4