ло часа. Узкая лодка бесшумно и стремительно резала стоячую воду. — Сейчас начнется, — предупредили рыбаки.— Вот уж сейчас начнется. Через несколько минут справа и слева от лодки стала выбрасываться из воды рыба. — Воздушные гимнасты! — восхищался Зея, глядя, как рыбина подпрыгивает метра на полтора вверх или пролетает метра два-три по горизонтали. Впечатление было такое, что мы плывем по садку, куда нарочно напустили рыбы так много, что ей теперь тесно. Одна рыбина выбросилась из-под моей опущенной в воду руки и, перевернувшись в воздухе над нашими головами, упала в лодку. Это была лобань, около килограмма весом. Между тем приблизился отлогий песчаный берег. — Что там белое на отмели? — спросил Рома- ныч. — Птицы какие-то, что ли? — Пеликаны, — равнодушно бросил один рыбак, не поворачивая головы. — Какие пеликаны? — Обыкновенные. Где водятся галки, а где пеликаны. — Их там десятки, сотни! — не сдержал восторга Романыч. — Да, их тут по отмели много шляется. Рыбу жрут, черти, почем зря. Однако бить запрещено народной властью. Как-никак редкая птица. Романыч не слушал. Он лихорадочно прикручивал к аппарату длинный могучий телеобъектив, который, пределе чем передать изображение предмета на пленку, приближает его, как бинокль. На берегу стояло человек двадцать рыбаков — вышли встречать нас из постройки, видневшейся неподалеку. Но Романычу было не до встреч. Едва мы поздоровались с рыбаками, как он со всех ног пустился к пеликанам. Но вот беда: до них было метров триста — четыреста гладкой, как стол, песчаной отмели. Мы видели, как Романыч разделся и пополз по-пластунски. Расстояние между ним и птицами сокращалось мед199
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4