успели мы углубиться в его толчею и сутолоку, как увидели следующее: между торгующими людьми ходил высокий худощавый мужчина в белой рубахе и белом же длинном фартуке. Он был перепоясан подобием охотничьего патронташа, только вместо патронов в больших медных ячейках торчали граненые стаканы. За спиной у человека — медный сосуд причудливой формы. Внизу сосуд оканчивался большим пузырем, а наверху — тремя горлышками, тоже причудливыми, с медными колпачками на медных цепочках. Все это сооружение было надраено до блеска и горело десятками ослепительных солнц. Человек ходил по базару и кричал нараспев, а что кричал, было нетрудно догадаться. Он предлагал холодной сладкой воды с лимоном. Когда покупатель требовал воды, водонос не снимал свою сложную аппаратуру с плеч, он наклонялся под углом девяносто градусов и подставлял стакан под струю, текущую из горлышка. Романыч как увидел водоноса, так и не отпускал его в течение по крайней мере получаса. Я тем временем бродил по базару. Чего-чего тут не было. Прежде всего дары скупой каменистой земли Албании и ее щедрого солнца: грудами лежит виноград разных сортов: то мелкий — чуть крупнее смородины и такой же черный, как смородина, то крупный, почти прозрачный. Ягоды одного винограда наполнены сладким соком, другого— вязкой, довольно плотной массой. Такую виноградину никак не раздавишь во рту. Легче проглотить ее целиком. Особенно поразили нас лиловые гроздья. Каждая ягода в ней крупнее сливы, косточек мало, кожица тонкая, а кисть тянет сразу полтора- два килограмма. Не успеваешь глотать сок и захлебываешься им, когда давишь такой виноград во рту. Были на базаре и виноградные вина — от слабых и сладких до желтовато-прозрачного семидесятиградусного ракй. Там и тут возвышаются фиолетовые или молочно-желтые груды инжира, приторного, клейкого от сладости, сытного. Тут же сидят продавцы оливкового масла, наШ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4