знойный день. Не успели мы спуститься по Потемкинской лестнице, как захотелось обратно в прохладный номер гостиницы. К концу дня многие километры, исхоженные по знойному безветренному порту, сделали свое дело. Мы возвращались домой изнеможенные. Хотел я упрекнуть Романыча за его затею с капитаном, но посмотрел на него и промолчал. Крутая Потемкинская лестница, поднимающаяся вверх широкими прямыми маршами, показалась с версту. — Романыч! — вдруг услышали мы восторженный окрик. На верхней ступеньке лестницы стоял и махал нам соломенной шляпой загоревший южным, черноморским загаром фотограф Н., наш общий знакомый. Пока мы здоровались, к нему подошла тоже загорелая сероглазая женщина с мальчиком: жена и сын. — Ну как? Зачем вы здесь? — посыпались вопросы.— В Албанию? Здорово, черт возьми! А я, братцы, путешествовал, проехал все побережье на «России»,— удовольствие, скажу вам, огромное. Занимал «люкс»... Зеркала, бассейн для купания... А вы, значит, в Албанию? — Да. Но боимся не справиться с заданием. Первый раз за границу, юбилейный материал, ответственно. — Эх, вы, не знаете, что снимать. Возьмите морячка, приведите его домой в крестьянскую семью — и вот вам картинка: «На побывку». Или вот еще. Старик жил плохо, был неграмотный, а теперь у него сын инженер. Посадите их рядом за столом — и вот вам картинка: «Радость старого албанца». Мне бы поехать, я бы поснимал. В общем завидую я вам. Когда отплываете? — Завтра утром. — Жаль, проводить не сумею. И фотограф с семьей исчез так же неожиданно, .как и появился. — Талантливый был когда-то,— сказал Романыч.—А теперь на штампах работает. Амортизация тела и души. — Ведь он молодой, какая же амортизация? 124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4