Ждали трудностей одних, а тут подкралась другая, нежданная, тише воды, ниже травы. И не все, далеко не все справились с нею. Комитет комсомола Надя Синенко поселилась в Беловодском в самой крайней хате, у реки. Десять дней ехали от города Жданова до Атбасара. И пока мелькали за окном то копры Донбасса, то перелески пензенских равнин, то стройки Приволжья, то заводские трубы Южного Урала, в поезде завязалась дружба между людьми. В вагонах за дорогу успели сложиться небольшие коллективы, потому что плохо человеку, когда он один. Сколько песен перепето за тысячи-то. верст, о чем только не переговорено за эти десять дней, и все со смехом, с шутками да прибаутками. Только за Уралом, когда начались настоящие степи, так, что до самого горизонта ровное место и не за что зацепиться глазу, задумались девушки, поняли, что не к празднику едут. Но тут зайдет в купе парень, растянет мехи у аккордеона или у трехрядки, и все заботы как рукой снимет. В Акмолинске эшелон встречали. На перроне была установлена трибуна, обтянутая кумачом, рядом с ней оркестрик. На трибуну один за другим выходили люди в зимних пальто и кожаных шапках (может, не все были в кожаных, но так уж запомнилось Наде) и говорили речи. Говорили долго и скучно о важности решения зерновой проблемы, о патриотическом подвиге, который будто бы совершала Надя Синенко с подругами. И никто не додумался просто поздороваться с новоселами, сказать им теплое слово. А надо бы. Ведь мороз был около двадцати градусов. Новоселы выскакивали на перрон налегке. Надя так продрогла в Акмолинске, что несколько дней все не могла отогреться. Согреется, согреется, а как вспомнит перрон, так и снова озябнет. Но все ничего, когда вместе да дружно. В Беловодском же поселили ее в хате одну. Тут-то и загру18
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4