Вокруг себя кидая. И то он помнил хорошо, Как в поле на колени Вставали малый и большой Под жалостное пенье: «Дож-ж-а-а!» — и в маревую муть Протягивали руки. Еще теперь объемлет жуть, Как вспомнишь эти звуки. Но вот поспел он, урожай,— Опять берись за дело. Была рубаха — выжимай, Приклеивалась к телу. Лучами в деда бил восток Над пажитью горевшей. А он стоял, почти как бог, Зерно взрастить сумевший. Минуту я запомнил ту Из детства озорного: Вдруг кисло сделалось во рту От хлеба аржаного. Я растоптал, и весь, как был, Зарылся носом в пыль я. А раньше дед меня не бил И вообще не били. ДОЖДЬ В СТЕПИ С жадностью всосаны В травы и злаки Последние капельки Почвенной влаги. Полдень за полднем Проходят над степью, А влаге тянуться В горячие стебли. Ветер за ветром Туч не приносят, А ей не добраться До тощих колосьев. Горячее солнце Палит все упорней. В горячей пыли Задыхаются корни.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4