Разве можно такой напророчить могилу?! От движенья пальто соскочило с плеча, По просторам страны заскользила указка, И поплыли тогда в кабинет Ильича За виденьем виденье, за сказкою сказка: Будто дикие реки сибирских равнин Перекрыли плотины бетонные наши, И струится высокая сила турбин, И летят провода над безмолвием пашен, Будто вся до конца задымилась тайга, Засветилась она заводскими огнями, Будто реки бросают свои берега И уходят дорогой, указанной нами. Гость ушел раздраженным; он в Лондоне даст Интервью о поездке своей за границу И о том, что сидит утопист и фантаст За кремлевской стеной в азиатской столице. Нам не спорить о том, к наіѵі стучится весна. Нам мечтать вдохновенно и радостно строить, Но душа торжеством до избытка полна, И поэтому хочется крикнуть порою: — Что ж, мечтатель Уэллс, слышишь нынче меня Под чугунным надгробьем, замшелым и ржавым? Что, Россия во мгле? Нет, Россия в огнях! Нет, в сверканье и славе родная держава! Это знамя Советов пылает огнем, Освещая просторы австралий и азий. А о Марсе мечтать? Мы мечтаем о нем. Коммунистам и это не область фантазий! ПАРТИЙНЫЙ БИЛЕТ По Владимирке пыльной в суровые дни Шел не я в кандалах — уходили они. И жандармы, то грязь, то морозы кляня, Увозили на долгую смерть не меня. В Петербурге родился рабочий кружок, Над Байкалом кружился усталый снежок, В рудниках по колена стояла вода. Я партийный билет получал не тогда. Под другими в бою убивало коня. В паровозной утробе сожгли не меня, И когда эшелоны к Царицыну шли, Не глодал я макуху чернее земли.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4