И было ей доступно, древней, Все, что не видел я с земли: И сам закат, и дым деревни, И сталь озерная вдали. И В МИНУТУ МЕДЛЕННОЙ ОГЛЯДКИ... Прадед мой не знал подобной резвости, Будучи привержен к шалашу. Все куда-то еду я в троллейбусе, И не просто еду, а спешу. Вот, смотрите, прыгнул из трамвая, Вот, смотрите, ринулся в метро, Вот под красный свет перебегаю, Улицей лавируя хитро. Вот толкусь у будки автомата, Злюсь, стучу монетой о стекло. Вот меня от Сретенки к Арбату Завихреньем жизни повлекло. Вот такси хватаю без причины, Вновь бегу, неведомо зачем, Вот толкаю взрослого мужчину С крохотной березкой на плече. Пред глазами у меня мельканье, В голове мыслишки мельтешат, И чужда ты миросозерцанья, С панталыку сбитая душа. «Подожди, а что же это было-то?»— С опозданием выскочил вопрос. Словно дочку маленькую, милую, Он березку на плече понес! И в минуту медленной оглядки Прочитал я эти девять слов: «Здесь продажа на предмет посадки Молодых деревьев и кустов». Вишенка, рябинка и смородина У забора рядышком стоят.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4