Двужильна лошадь, да и ту Качало, как шальную. Но было деду вмоготу Корежить ширь земную. Дымилась дедова спина, Дымок на солнце таял. Так шел он, пригоршни зерна Вокруг себя кидая. И то он помнил хорошо, Как в поле, на колени Вставал и малый и большой Под жалостное пенье: «Дож-ж-а-а!» — и в маревую муть Протягивали руки. Еще теперь объемлет жуть, Как вспомнишь эти звуки. Но вот поспел он, урожай, Опять берись за дело. Была рубаха — выжимай, Приклеивалась к телу. Лучами в деда бил восток Над пажитью горевшей. А он стоял, почти как бог, Зерно взрастить сумевший. Все помню я минуту ту Из детства озорного: Вдруг скучно сделалось во рту От хлеба аржаного. Я растоптал. И весь как был Зарылся носом в пыль я... А раньше дед меня не бил, И вообще не били. 1956
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4