Но этот вой еще не тот, Хотя б округой выли всею, Каким в четырнадцатый год Завыла матушка Расея. И был набат преступно нем, Он был подавлен, страшный вестник. Молчал набат, а между тем Пришло страшнейшее из бедствий. И шли крестьяне без конца Путем, указанным престолом. А поп с церковного крыльца Их осенял крестом тяжелым. В котомке легкой на плечах Белье да хлебушка немного, И висли жены на мужьях, А после бились о дорогу. Прасковья тоже у гумна Ту чашу выпила до дна. И все звучат у ней в ушах Впервые теплые слова: «Детей храни, моя душа, Теперь ты вроде бы вдова... Ну, ладно, слышь-ка, полно выть, Вернусь. Вот только б живу быть». «Вот только б живу!» — проносилось Над всей огромною страной, У всей встревоженной России Молитвы не было иной. 8 Ступила в горницу, а там Детишки . воют по углам.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4