А на другом конце — Москва, И ветер там ничуть не хуже, Там тоже мертвая листва Дрожит от холода на лужах. 7 Я помню, был в селе пожар, Жнитво и сушь, а люди в поле. И вдруг, как бич, по тем, кто жал, Набат ударил с колокольни. Есть звуки для больших тревог. У мертвеца подымут волос Тоскливый бедствия гудок, Или сирены адский голос, Или тревоги боевой Сигнал, зовущий в бой солдата. Но нет страшнее ничего Простого русского набата. На подвиг звать народ, греметь Он может, грозно нарастая, И говорят тут сталь и медь Его немудрыми устами. Но чаще он невольный вестник Больших скорбей и страшных бедствий. Однажды был в селе пожар. Жнитво и сушь. И люди в поле. И вдруг, как бич, по тем, кто жал, Набат ударил с колокольни. Пушистым пеплом полегли Дома, и пахло горьким дымом, И выли бабы, как могли, А могут так, что волос дыбом!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4