А праздник близок был уже, И шла задумчивая Паша По узкой клеверной меже, Сама любой березки краше. К чему весенний блеск полей, Когда на сердце больно-больно... Но радость жизни шла и к ней, Брала свое, хотя б невольно. Весенний клейкий березняк, Лужайки, солнце, птичье пенье. Кипело все, дыша, дразня, Маня к любви и возрожденью. И вот уже светлей лицо, Как будто только что проснулась. Рукой сгибая деревцо, Другой к вершине потянулась. Упруги были ветви те: Сломай — и сок наружу брызнет! Вдруг в ней под сердцем, в глубине, Толкнулась завязь новой жизни. Ослабли руки, и стремглав Хлестнула по небу береза. А Паша только и смогла, Осев, травой размазать слезы. Тех слез ликующих ничто Не может быть светлей и профе! Глаза сияли, как и тот Июнь, раскинутый над рощей. Она лежала на спине, Дрожала зелень в синем-синем, И расплывались, как во сне, Ее мечты о первом сыне. А небо сквозь узор ветвей Бросало солнечные пятна,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4