И то не диво для меня: Он — сын земли и сын огня, Он был бы гладок лишь да чист, Он сам в себе хранит лучи... И слышит он ее слова: — Чтоб камень твой затосковал, Ты так устрой! И я тогда С тобой останусь навсегда! А мастер был хорош собой, И он, конечно, принял бой. Имел он руки кузнеца, Что взял задаром от отца, Да кудри цвета спелой ржи. Но этим он не дорожил. Он был красив, и юн, и смел, И все он мог, и все умел! Вот начал мастер в ранний час Дробить гранит, светлить алмаз. И день и ночь резцом, руками Он гнал тоску в холодный камень. И год прошел, и новый начат, А нет у мастера удачи. И так посмотрит, и на свет: В груди — тоска, а в камне — нет! И вот узнал он стороной, Что где-то жив старик больной, Который слеп уж много лет, И что слепец хранит секрет, Как можно голыми руками Заставить жить холодный камень.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4