Чтобы, знаете, было работать светлее... И по карте, от Пинских болот до Кремля, От Кремля над тайгой — и руки не хватило: Разве может погибнуть такая земля, Разве можно такой напророчить могилу? От движенья пальто соскочило с плеча, По просторам страны заскользила указка, И поплыли тогда в кабинет Ильича За виденьем виденье, за сказкою сказка. Будто дикие реки сибирских равнин Перекрыли плотины бетонные наши, И струится высокая сила турбин, И летят провода над безмолвием пашен. Будто вся до конца задымилась тайга, Засветилась она заводскими огнями, Будто реки бросают свои берега И уходят дорогой, указанной нами, Будто мертвую степь заливает вода И лимонные рощи в степи вырастают, А на ллесте пустынь — города, города, И над ними — машин светлокрылые стаи. Гость ушел раздраженным, он в Лондоне дает Интервью о поездке своей за границу И о том, что сидит утопист и фантаст За кремлевской стеной в азиатской столице. Нам не спорить о том, к нам стучится весна, Нам мечтать вдохновенно и радостно строить. Но душа торжеством до избытка полна И поэтому хочется крикнуть порою: — Что ж, мечтатель Уэллс, слышишь нынче меня Под чугунным надгробьем, замшелым и ржавым,— Что, Россия во мгле? Нет, Россия в огнях!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4