комнату, с деревянным полом и небольшим окошком. В него видна часть какого-то двора. Но что за двор, где? Говорят, что арестованные за всю жизнь так и не могли узнать, в каком городе они сидят. Недалеко до конца коридора мы заметили следы разрушенной стены и спросили объяснения. — Да, была стена, а за ней еще несколько камер. Это уж особые из всех особых. Называлась секретным отделением. Даже тюремщики передней части коридора не знали, кто сидит в задних камерах. И вообще не знали имен. Сидящие значились под номерами. Здесь, просидев долгие годы, сошел с ума декабрист Шаховской. Одну из этих камер подготовили для Льва Толстого, но царь вовремя понял, что Лев Толстой в тюремную камеру не поместился бы. Мы с облегчением покинули это мрачное место, казалось бы, невинную маленькую пристройку Спасо- Ефимовского монастыря, в которой без вести на всю жизнь исчезали люди. На другой день, утром, мы пришли прощаться к Алексею Дмитриевичу Варганову. Он пожалел, что мы рано уходим, не покопались еще в богатейшей музейной библиотеке, не успели посмотреть его фонды, где есть старинное шитье, редчайшие иконы, не прочитал он нам и своей последней статьи о Евдокии Лопухиной. Нам тоже было жалко расставаться с этим человеком. Каждая минута разговора с ним приносила новые, интересные знания. Уже и теперь, в последние минуты, разговор был совсем не прощальный. Алексей Дмитриевич говорил что-то о скифской культуре. — Думаю, что они были варвары — и все. Я советую вам проникнуть в бетонную кладовую Ленинградского Эрмитажа, там хранится такое скифское золото, что ахнули бы сами византийские мастера. Крестьянский сын из-под Ростова Великого, Варганов окончил институт истории искусств, а также. Академию художеств по фреске и мозаике. Как только окончил, так и приехал в Суздаль. Это было в 1930 году. В Суздале Варганов нашел жалкий му229
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4