дальше мы шли, тем более и более удивлялся берега, . — Откуда у вас это все? Ведь ничего этого не было! — Да, — соглашался Борисов. — Пять лет назад были у колхоза одни долги. Триста пятьдесят тысяч долгу! Мало того, на втором году моего хозяйничанья цифра выросла до шестисот Тысяч- Долгов этих давно нет, а доходишко наш за прошлый год оказался поболее миллиона. — Но как вы добились? Жалко, что Борисов не умел живо рассказывать. Жалко также, что он слишком рано узнал нашу принадлежность к людям печати. Казенные, сухие фразы так и сыпались из его уст. Впрочем, смысл был ясен: пришел к руководству хороший хозяин, с твердой, честной рукой. — Организация земельных площадей, — загибал Борисов один палец. — Агротехнические мероприятия, — загибал другой, — наведение порядка с колхозниками, то есть установление дисциплины путем заинтересованности в труде. Почему вырос долг на первых порах? Потому что мы, несмотря на бедность, закупили гору удобрений. «Окупится», — говорил я колхозникам. И правда, окупилось. Теми удобрениями мы вели двукратную подкормку и получили высокий урожай. Несмотря на бедность, мы купили также гору соломы и стали нарочно валить ее под- ноги скоту в подстилку. Вся она превратилась в навоз, навоз превратился в хлеб, а хлеб вернул нам деньги сторицей. Несмотря на бедность, мы купили две автоцистерны — возить барду. Барда — это отходы на водочных заводах, очень питательна для скотины. Ею мы стали поить коров, коровы прибавили молока, молоко прибавило денег. Когда я пришел, средняя омутская корова давала тысячу четыреста литров. В этом году она дает три тысячи. Рост более чем в два раза. Разговоры эти велись на ходу. Тем временем мы то осматривали строительство кирпичного четырехрядного коровника, механизированного, с автопоилками, то строительство водопровода к этому коровнику, то построенные силосные башни, то кукурузу, выросшую у Борисова до невиданной на Владимирщине, почти метровой высоты. — Может, лучше бы подсолнух или вику? — заикнулся я, чтобы услышать мнение Борисова о кукурузе. — Вика хороша как зеленый корм, силосовать ее бессмысленно, нам же нужен силос. — Подсолнух тоже силосуется, а ухода за ним меньше. Борисов ответил так, как не отвечал нам еще никто: вот что значит хозяин. — Думаем только о том, что легче, а вкус ведь тоже у каждого растения свой. Кукуруза вкусна и питательна, а подсолнух — палки. Ну, конечно, хлопот с ней много. Впрочем, хорошему председа- телю никакая кукуруза не страшна! Прошли мы и вдоль села. То и дело среди старых попадались новые, свежесрубленные избы. —- Строятся колхозники? — Это городские. Ко мне ведь из города народ переселяется.. — Как из города? Что вы говорите?! До сих пор мы наблюдали обратное. — А чего им не переселяться? Выгодно! Возьмем шофера. Сколько он заработает в городе на автобазе? Восемьсот рублей. А у меня этот шофер получит семьдесят пять трудодней в месяц. Пятнадцать рублей стоимость трудодня. Выходит, больше тысячи. А доярки по тысяче сто трудодней вырабатывают. Значит, пятнадцать тысяч рублей в год, да молока полторы тонны, да теленка, всего более двадцати тысяч. Через год закончим все капитальное строительство, и трудодень наш установятся на уровне. Оц будет стоить двадцать пять рублей. Смогут ли тогда горожане тягаться с моими колхозниками? То-то и оно! Уже шестнадцать семейств переехало в Омутское из Суздаля. Колхоз наш как пшеница, что набрала силы от своевременных дождей, и никакая засуха ей не страшна. Не страшно ничего, никакие неожиданности, если сил набрали, как та пшеница... Показав все свое хозяйство, Бернсов посадил нас в автомобиль, и часа через два мы оказались в Сергеихе. Солнце было еще высоко, останавливаться на ночлег не имело смысла, и мы пошли вдоль деревни в ту сторону, где за околицей обозначался зубчатый лес. Однако, прежде чем мы попали в него, пришлось пересечь несколько полей, в том числе одно гороховое. Ярко вспомнилось детство. Бывало, насмотревшись военных кинофильмов, да и побаиваясь сторожа, километр ползем на животе от леска до гороха, зато как заляжем на полдня и наедимся досыта, и в рубашку накладем так, что вокруг Живота образуется вроде спасательного круга. Особенно сладки и сочны не пузатые, зачерствевшие стручки, а тоненькие лопаточки. Лопаточки те можно жевать прямо с кожурой. Так они еще сочнее и слаще. Начался лес. По извилистой лесной тропинке мы углубились в зеленый массив Дюкова бора. Все же много прошло времени, как начали мы поход около деревянного моста через реку Кир- жач. Брусника тогда цвела крохотными душистыми колокольчиками, а теперь розовеют брусничные ягоды. Черника тоже была в цвету, а теперь созрела. Когда идешь лесом, невольно хватаешься за древесные ветки, протянувшиеся к тропинке. В начале похода попадали под руку мягкие, нежные мутовки елей, словно сочная трава. Раздавишь сочную мутовку — ладонь остро и свежо пахнет хвоей. А теперь схватишься за 68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4