давал, что если возьмет Казань, то одарит монастырь царскими дарами. Между тем каменные гробницы окружили нас. — Екатерина Шуйская, дочка Малюты Скуратова, — небрежно бросил Варганов, показывая на камень. — Как Скопин, разбив поляков, вошел в Москву, Шуйские от зависти решили его отравить. Вот эта мадам ему яд на пиру подавала. — Царица Александра, — сообщал Алексей Дмитриевич, останавливаясь у следующего камня. — Сына своего Иван Грозный убил, а после убиенного вдова осталась. Это она. А то вон царица Анна, пятая жена самого Ивана Грозного. Ядом ее, бедную, опоили. Здесь лежала дочка Бориса Годунова — Ксения. Неудачливо сложилась у нее жизнь: Сначала вроде улыбнулась, а потом все и пропало. Ее ведь за датского королевича просватали, а Лжедимитрий захватил и принудил к сожительству. Тут Марина Мнишек вмешалась, приказала сослать. По мере того как рассказывал Варганов, прямоугольные камни, проглядывающие из полумрака монастырского склепа, мрачные сами по себе, приобретали еще большую мрачность. Эту опоили ядом, другая сама опоила ядом, у третьей убили мужа, четвертую сослали... — Здесь же, — остановился Алексей Дмитриевич у крайнего к входу камня, — пожалуй, самая интересная могила. Хотите, расскажу? Соборный храм в этом монастыре основал отец Ивана Грозного — царь Василий. С ним была и царица — молодая красавица Соломония Сабурова. Она, конечно, не могла знать наперед, что через десять лет муж сошлет ее в этот монастырь. Сослал же он ее за бездетность. Царю наследник нужен, а Соломония не рожала и не рожала. Не хотелось ей, бедной, постригаться. Билась, говорят, ножницы из рук вырывала, плакала... Царь Василий между тем женился на Елене Глинской, вскоре родившей мальчика, не кого иного, как будущего Ивана Грозного. Однако что же Соломония? Постригли ее за бездетность в монахини, и вдруг вскорости она забеременела и даже ребеночка родила. Этот ребенок с рождения был обречен на смерть. Его бы, конечно, убили, дабы, когда вырастет, не претендовал на престол, не заводил в царстве смуту. Как-никак, родной брат Ивану Грозному. Но прошел слух, что он помер и похоронен в этом склепе. Похоронен и похоронен — как говорят, концы в воду. Недавно пришла мне мысль: дай-ка раскопаю, погляжу, что там, в могиле. Раскопал, вижу — гробик крохотный, а в гробике... кукла, обыкновенная кукла, в тряпки одетая, словно сейчас положили. Я ее послал в Москву, реставратору Видоновой, та прислала мне шелковую мальчиковую рубашку, остальные тряпки не стоили внимания. Значит, захоронение было ложное. Его устроили, чтобы спасти жизнь настоящему младенцу. Значит, настоящий-то младенец остался жив. — И что же, какая его судьба? Варганов помолчал — может быть, для большего впечатления. — Разбойника Кудеяра слышали? Он. У меня нет в руках точных данных, но окольные исторические наблюдения, опыт и интуиция подсказывают мне, что он и есть разбойник Кудеяр. — Как, разбойник Кудеяр, о котором сложено столько песен и легенд?! В самом деле, может быть, недаром такое внимание привлекала к себе личность Кудеяра? Даже историк Костомаров написал о нем книжку. Еще и сегодня в Воронежской области вам покажут остатки Кудеярова городища, укрепленного становища разбойников. А может, и правда: одному брату — царство русское, а другому — вольная воля по всей русской земле. Лежи, кукла, в земле, лежи, а настоящий сын, вон он, на горячей лошади, в окружении верных друзей, в окружении вольного люда рыщет по темным лесам под именем Кудеяра! Не завидует доле царя, которому мерещится в каждом углу измена да крамола. А и помирать — так на вольном воздухе, а не в душном терему, под небесными звездами, а не под вонючей лампадой! Здесь же, в Покровском монастыре, Варганов показал нам некоторые примеры реставрационных работ. Реставраторы как раз трудились над трапезной монастыря. Задача Варганова в реставрации Суздаля сводилась к тому, чтобы сквозь слепую кирпичную кладку позднейшего времени увидеть ранние формы. — Иной раз по одному кирпичному клинышку приходится восстанавливать все окно. — Разве это возможно? — Сначала и я думал — нельзя. Но точно так же зоолог по одной-двум костям, найденным в земле, восстанавливает целый скелет летающего ящера. Интересно искали мы лестницу в архиерейских палатах. — Как же? .— Стали считать слои побелок на стене. Насчитали их одиннадцать. По всей стене одиннадцать, а в иных местах только две. Значит, там, где две, что-то раньше было, что мешало белить стены. Когда прочертили границу между одиннадцатью побелками и двумя, получились очертания лестницы. Так вот, шажок за шажком, восстанавливаем все. — А то вот еще. — Варганов вскинул голову и показал на три окна, расположенные подряд в кирпичной стене монастырского здания. — Разве не интересно? — Окна... конечно... это очень занятно... — Слепые вы люди! Разве не видите, что каждое окно по-разному отделано? 66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4