Между тем Иван Сергеевич, вырвавшись из московской суеты и отдалившись от напряженной нервозности последних дней, окунулся в океан летней, цветущей, пахнущей медом тишины. Он пришел в восторг от места своей ссылки. «Любуюсь гармоническим сочетанием изящной щеголеватости первого плана с сельской простотой второго, миловидной укромности, с одной стороны, и величавой шири — с другой. Домик — прелестная игрушечка, а выйдешь на террасу — взор погружается, уходит в необозримую даль — такой простор, такой важностью тишины охватывается душа». Не удивительно, что здесь, в Варварине, после долгого перерыва, Аксаков снова начал писать стихи. В одной, из его биографий так и сказано: «Лишь по прошествии семнадцати лет вновь осенило его поэтическое вдохновение, уже на закате дней, во время известного заточения в с. Варварино». Еот одно из стихотворений Аксакова — послание его к хозяйке имения Е. Ф. Тютчевой: ВАРВАРИНО Как будто вихрем бури злой Снесло мой дом, и я — изгнанник! Но дружба путь водила мой, И вот я в пристани. Я твой Отныне гость и сердцем данник. Как тихо дни мои текут! Как мил, укромен твой приют! Как сердцу вид его отраден, Как нежит душу, тешит взор, Как в простоте своей наряден, Как величав и безогляден Пред ним раскинулся простор! Реки серебряный извив, Блестящий в мураве зеленой; По гибким скатам желтых нив Бродящей тени перелив И рощей сумрак отдаленный... Виднеют села... здесь и там Сверкает крест, белеет храм. Куда ты взор ни обратишь, Какая ширь! Какая тишь! Но всюду в ней снует, бесшумный, Рабочей Руси труд святой... О чудный мир земли родной, Как полон правды ты разумной! Великий мир, родимый мир! Ты бодр и мощен, как стихия... Твоей лишь правдою Россия Преодолеть возможет мир И свергнуть идолы чужие! Но час не близок. Злая мгла Вершины Руси облегла. В той безнародной вышине Родная мысль в оковах плена; Одни лишь властвуют вполне Там лесть, и ложь, и буйство тлена! Но внемлет бог простым сердцам: Сквозь смрад и чад всей этой плесни Восходит с долу фимиам, Несется звук победной песни, Поющей славу небесам. 18 августа 1878 г., село Варварино, Между тем Репин ехал да ехал из Москвы в Варварино, и вот однажды жена Аксакова Анна Федоровна написала своей сестре — хозяйке имения: «Сегодня утром, когда я вставала, звук колокольчиков приближающейся тройки заставил меня испытать некоторое ощущение беспокойства, но оказалось, что это приехал из Москвы один молодой художник, присланный Павлом Третьяковым к моему мужу с просьбой разрешить сделать его портрет для своей портретной галереи знаменитостей. Вот они уже водворились в гостиной за работой». Сам Аксаков так отзывался о Репине: «Художник Репин, очень талантливый и очень скромный, еще довольно молодой человек и известный (одна его большая картина «Садко», богатый гость (купец) находится у наследника, куплена за 6 т. р., другая— «Бурлаки на Волге»! — у в. кн. Владимира), прислан был сюда Третьяковым, чтобы снять мой портрет для его галереи. Не затягивая дела, я отдался в его распоряжение, и в три дня портрет готов. Сегодня он сушится и сохнет». Есть и воспоминания Репина на этот счет: «Вообще у нас многие странно понимают художество. Я — реалист и никогда не прикрашивал, не скрывал натуры. Припоминается случай с Иваном Сергеевичем Аксаковым. Начинаю писать его, он мне и говорит: «Вот что, Илья Ефимович, если вы хотите писать меня как следует, убавьте мне лицо, рожи у меня много». Действительно, лицо у Ивана Сергеевича Аксакова было красное, мясистое и массивное. Но это-то мне и показалось очень типичным в этой фигуре, а он просит сделать ему тонкое и бледное лицо». Однако для нас, находящихся теперь в Варварине, самым интересным был отрывок из аксаков- ского письма, прочитанного нами в Юрьев-Поль- ском музее. Он писал хозяйке имения: «Репин в таком восхищении от Варварина и его видов, что воспользовался свободным днем, чтобы набросать на память нам один из видов. К сожалению, у него не было акварельных красок или цветных карандашей, а к еще большему сожалению, погода, сначала солнечная, обратилась в пасмурную, потом в холодную, с дождем и ветром. Тем не менее он под дождем и ветром, прямо на полотно масляными красками, широкою талантливою кистью перенес прелестный вид, тебе, может быть, и неизвестный: это снизу, недалеко от берега реки, влево от мостков, где моют белье и стояла купальня, перейдя луг из рощи, поднимающейся вверх по горе, где дорожка на мельницу, через воду и часть сада видна вся церковь и часть рябин бывшей пушкинской усадьбы». У Сереги, к счастью, оказались акварельные краски, и он конечно захотел написать Варварино и, конечно же> с той точки, с которой писал его великий художник. 45
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4