их кто горстями кидает.4А та, которая усядется на листе и дышит, никак не опомнится. Рыбе, конечно, каюк. Ткацкая фабрика, оглушившая нас шумом сотен станков, до последнего времени вырабатывала шотландку, тот клетчатый материал, из которого шьются любимые рубашки геологов, туристов, альпинистов, корреспондентов, рыбаков и всех, в ком бьется романтическая бродяжья жилка. В Москве было решено, что от шотландки легче всего перейти к гобеленовому ткачеству. И вот за каких-нибудь шесть-семь месяцев фабрика в Юрьеве-Польском стала крупнейшим предприятием страны по выработке гобеленов. Расставили в корпусах новые — чудо современной техники — станки и сказали юрьевчанам: «Нужно освоить!» Юрьевчане думали недолго, уже в первые три месяца они дали шесть тысяч метров новой ткани. Речь здесь идет о тканях, которыми обивают диваны, тахты, оттоманки. Из них же делают портьеры. Разница с обычными тканями та, что в одном случае материя раскрашивается красками, или, как говорят, набивкой, в другом случае создается из разноцветных ниток. Нам долго объясняли и показывали, как получаются все эти цветы, узоры и орнаменты, но производство такое сложное, что с одного урока усвоить не удалось. Объяснял нам его секретарь партийной организации Павел Федорович Веденеев. Он рассказал, что «есть мыслишка» освоить художественные коврики, те самые, что продаются сейчас на рынке людьми, приехавшими из-за границы. На рынке они сейчас по сто семьдесят рублей, а наши будут стоить пятьдесят. — Нам хотелось бы поинтересоваться, как на красильной фабрике очищаются сточные воды. Можно? — Отчего же. — Секретарь партбюро позвонил по телефону. — Дайте конный двор. Конный двор? Там легковая лошадь свободна? Подайте к подъезду. Но мы отказались от легковой лошади и, попрощавшись с парторгом, пошли на красильную фабрику пешком. Идти пришлось довольно далеко, узкой тропой, через капустные и картофельные огороды. Начальник водоочистных сооружений — загорелый худощавый украинец, с полагающейся украинцу хитрецой в глазах, по фамилии Каль- ко — встретил нас у ворот фабрики: ему уже позвонили, что будут гости. — Я человек прямой и говорить буду прямо. В пределах наших возможностей мы очищаем воду добросовестно. Конечно, нужны биофильтры, но их нет как нет. Биофильтры — другое дело. Тогда хоть снова пей ту воду. А мы достигаем законной прозрачности, и только. — Что же это за прозрачность, и как вы ее достигаете? — Сейчас все поймете в подлинности. Вот наша вода, как она есть. Мы подошли к желобу, по которому хлестала черная, как чернила, с резким химическим запахом вода. — Эта дрянь стекает в подземный резервуар, оттуда мы ее качаем и одновременно добавляем в нее компоненты: негашеную известь и железный купорос. «Одних этих компонентов достаточно, чтобы заразить воду, сделать ее ядовитой»,—мелькнула мысль, но мы слушали, что же происходит дальше. — И вот результат, — продолжал Калько, — вся чернота под действием компонентов свертывается в хлопья. Действительно, мы увидели воду, несколько посветлевшую, примерно цвета чая, в которой плавали как бы хлопья сажи. — Теперь все очень просто. Есть несколько камер и два пруда — это отстойники. Хлопья падают на дно, а вода поверху уходит в Гзу, из Гзы — в Колокшу, из Колокши — в Клязьму, и,., тю-тю, поминай как звали. Отстойный пруд (тут же рядом с фабрикой) больше напоминал бугор . черной полужидкой массы, похожей на ту, что остается на дне кофейника. Бугор накопился за несколько лет. Оказывается, как пустили эту систему в ход, так ни разу ее и не чистили. Что-то тут хлюпало, с бульканьем вырывались со дна пузыри, но, конечно, ,не рыба, роясь в иле, пускала их. На много метров вокруг не было никакой жизни. Навстречу попались две девушки. Они в стаканах несли коричневатую воду. — Вот они несут ее в лабораторию. Там проверят, хватает ли прозрачности, имеем ли мы право спускать ее в реку. — Хватает, — сказали девушки. — Прозрачность восемь сантиметров. — Это значит, — пояснил Калько, — что сквозь слой воды в восемь сантиметров различаются буквы. При восьми сантиметрах санинспекция придраться не может, это наша законная прозрачность. — Дайте попить. — Я протянул руку к стакану. — Что вы! — Девушка отдернула стакан. — Это же яд! — Да, но у него восемь сантиметров прозрачности! Все посмеялись. — Очистка наша полукустарная, — заключил Калько, — но другой пока нет. Биофильтры, конечно, другое дело. — Скажите по чести, сколько стоит установить биофильтры? — Цена известная. На любом заводе фильтры можно установить за два миллиона рублей. 35
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4