В самом скором времени, через несколько дней, нам предстоит поглубже окунуться в грязные сточные воды. Отложим до тех времен и более подробный разговор о них. — Вот тоже задымленность, — продолжал товарищ Поскребин. — Сейчас это незаметно. Вы зимой приезжайте — снег у нас черный, как сажа. Из литейного цеха в воздух окись цинка летит. Вредно. Не так давно началось строительство новой трубы. Когда кончим, город вздохнет полной грудью. К тому же гареуловители поставим. Курорт будет, а не город. Окись цинка тоже собираемся улавливать. Уловленный продукт пойдет в лакокрасочную промышленность. Приятно было слушать хорошие разговоры. Жаль только, что велись они в «неопределенно будущем времени». Столько леса увидели мы по дороге в Коль- чугино, что захотелось познакомиться с людьми, которым леса отданы в руки для охраны, обиха- живания, приумножения. Заходишь в лесхоз и сразу чувствуешь — попал в особый мир, со своими особыми интересами. На стенах висят плакаты, где нарисованы разные вредители леса: гусеницы, жуки-дровосеки, жуки- точильщики, листоеды. В ином лесхозе вместо плакатов сами эти вредители, умерщвленные, наколоты на картон и положены под стекло. Тут же выставлены тонкие срезы разных пород деревьев. В углу кабинета начальника может стоять дуга или тележное колесо. На столе — или огромный гриб трутовик, или звонкий кусок березового угля, на котором все сучочки сохранены и обозначены. Горсть отборных желудей, рассыпанных по подоконнику, может дополнять картину. А если прибавить к этому лосиные рога, прибитые к стене, то вот и лесхоз. Кольчугинские лесоводы оказались людьми радушными. Главный лесовод (директор лесхоза) Михаил Алексеевич Кривошеин, полный седой мужчина, представил нам оказавшегося в его кабинете лесничего. Этот был, напротив, молодой, высокий, смуглый, на щеках бакенбарды острой стрелочкой, волосы приспущены на лоб, и он смотрит из-за них как бы из-за укрытия, как бы прираздви- нув еловые ветви. С ним-то и завязалась наша главная беседа. — Возьмем быка за рога, — сказал лесничий и ниже наклонил голову, глубже спрятался в свою засаду. — Есть две организации: лесхоз и леспромхоз. Разница между ними как будто невелика'. Она в четырех буквах, но если вы будете думать так, то, значит, вы ничего не понимаете. Организации эти — небо и земля. Начнем с того, что одна из них (леспромхоз) призвана уничтожать леса, друга я — их разводить. Но это бы все не беда. И то, что одна из них действует от Министерства лесной промышленности, а другая от Министерства сельского хозяйства, — тоже с полгоря. Но у одной из них в изобилии первоклассная техника, передвижные электростанции, тягачи, экскаваторы, механические пилы, автомобили. Это хорошо оснащенная армия, призванная наступать и вторгаться. Кроме того, у них высокая зарплата, премиальные, путевки на курорты, ордена, звания героев, лауреатство, о них пишут в газетах, создают книги, их снимают в кино, их имена звучат в эфире. Короче говоря, одна организация привилегированная, другая — заштатная. Нет, не нужно нам славы, но вот сидит инспектор по лесу. —Тут мы увидели в дальнем углу кабинета пожилого тихого человека. — Он с девятнадцатого года бессменно' охраняет миллионы гектаров государственного леса, то есть миллиарды рублей. Так скажите ему хоть спасибо! Конечно, валка леса более эффектное зрелище, чем выращивание молодой посадки. Вот наклоняется могучее дерево, с грохотом ударяется оно о землю, создавая ветер. Лесоруб ставит ногу на побежденного богатыря, и сам он как богатырь. Впору в Третьяковку повесить. А мы копаемся в земле, хруща разным дустом присыпаем, гусеница напала — с гусеницами воюем. Какой уж эффект от войны с гусеницами! В прошлый год напали они на молодую посадку лиственницы. Наши женщины целый день по жаре ходили, каждую веточку сквозь руки пропускали и прямо в ладонях тех гусениц раздавливали. Руки их (да вы не морщитесь) по локти в зеленой жиже были. А сколько заработали эти женщины? По три рубля за день. Все потому, что устроились они на работу в организацию под названием — лесхоз. Такие уж в лесхозе нормы оплаты. А сколько леса они спасли? Ого, -сколько! Возьмем лесоруба. У нас, хоть мы и лесоводы, тоже лесорубы’ есть. Так же они целый день деревья рубят, только без техники-механики. Казалось бы, одинаковому труду — одинаковую оплату. Не тут-то было. В то время, когда лесоруб леспромхоза зарабатывает большие деньги, наш лесоруб... Да что и говорить. Посмотрите лучше, какие в лесхозе расценки. А лесники, эта армия добросовестных сторожей и тружеников, живущих по бесчисленным лесным сторожкам? Они оторваны от людей, они работают с трех утра до одиннадцати вечера. Министерство наше, сельского хозяйства, решает огромные проблемы, и, пожалуй, ему не до нас, но и дальше так быть не может. Брали мы лесника, возьмем меня, лесничего. Вы разницу улавливаете? Он последнее звено в цепи, или, если хотите, первое, а я инженер леса, я с высшим образованием, я специалист, ученый, я, короче говоря, лесничий. И вот целый день заставляют меня сидеть в канцелярии, просматривать разные бумаги, вести скучнейшую, никому не нужную документацию, возникшую, как гриб, на недоверии человека к человеку. Путаюсь я с ко28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4