Мне поручено было передать хозяину наше требование. Поэтому я подошел к нему и сказал: — Мы не бунтуем, мы хотим, чтобы вы выполнили требование, написанное на этой бумаге. — Ну вот что, я не с вами рядился, а с вашими родителями. И разговаривать я буду с ними. Зовите ваших отцов. Отцы в городе были только у двоих: у меня да у Васьки. Пошли мы за ними. Отцы отнеслись к делу по-разному. Мой задумался и сказал: — Не надо бы, сынок. Если тебе голодно было, сказал бы, я бы тебе помог. Зло тут взяло меня и на родного отца. — Да разве в этом дело? Ну, меня ты накормил бы, а Никишка, а Васька, а Яшка, а Колька Саркис, а Лешка как? Дело это наше общее. — Ладно, приду. Васькин отец отнесся к забастовке, наоборот, с одобрением и восторгом. — Молодцы, ребята! А он, значит, не выполняет? Ах он подлец! Хорошо, разберемся. Вскоре наши отцы пришли к хозяину. Меня в хозяйскую комнату позвали первого. — И в бога не верует, — внушал хозяин моему отцу, — от иконы Николая Чудотворца отрезал кусочек меди, да и употребил ее в паяние. Хозяин рассчитал правильно. Отец мой побагровел, борода его затряслась. Не успел я подставить руки, как его кулак пришелся по моей скуле. — На колени перед хозяином! — Бей не бей, — спокойно ответил я, — а на колени перед хозяином ни за что не встану... Когда я входил в мастерскую, увидел за дверями всех своих друзей — они подглядывали, что будет, не сдам ли я, выдержу ли характер. ' Все наши условия хозяин в конце концов принял. Представьте же нашу радость от такой победы. Здесь-то я впервые и почувствовал себя человеком». Старый пенсионер забыл про свою давно погашенную трубку. — Так-то вот. Впервые человеком почувствовал, а вам-то это чувство как бы по наследству досталось. А ты говоришь: зачем потруднее? Да чтобы знали, что не всегда так было, как теперь. Не всегда шли люди по столбовой дороге, но бывало, что пробивались сквозь мрак к далекому свету, которого еще и не видно было, а была лишь вера, что он есть и что он обязательно настанет. Мимо сквера, где мы сидели, потянулись вереницы людей. На завод шла новая смена. Вот, значит, как создавался рабочий класс, вот, значит, где были его университеты. Приходили к такому вот Карпоновскому деревенские пареньки — Никишки, Яшки, Васьки, приходили, пугаясь города, не разбираясь в нем, а потом завод, забастовка, и вот уж сотрясаются основы самодержавного государства. Ведь и Михаил Леонтьевич-то, с которым мы теперь беседовали, сидя на лавочке, оказывается. Зимний штурмовал... Знакомство с заводами Кольчугина можно было считать законченным. Или же оставаться на них на год, на два, изучать досконально и в тонкостях. Лишний день ничего не прибавил бы. Но запомнилась горечь Володи Сахарова, когда купались мы в Пекше под селом Караваевой: «Что вы, нет ни одной рыбины. Кольчугине в верхах стоит — вся рыба передохла». В промышленно-транспортном отделе райкома затеял я этот разговор. Попросил ответить, куда девается та кислота, над которой сидел в задумчивости новоселковский парень, протравливая бронзовую ленту. Ответ был короткий: — В Пекшу. — Но ведь это кислота, так сказать, ядовитое вещество, может повлиять? — Повлиять? Еще бы! Собственное подсобное хозяйство поливать нельзя. Гибнет все — и капуста, и морковь, и лук. Не только рыба, ни одна инфузория устоять не может. Это вам не шуточки, а кислота. Повлиять!.. Да, так вот. Принимаем меры. Добились того, что кислоту в Пекшу спускаем только пять раз в год. Это — большое достижение. — А если бы фильтры, не лучше ли? — Как же, строим и фильтры. Правда, давно и плохо они строятся— наверно, уж три года. Сейчас уточним. Наш собеседник товарищ Поскребин снял трубку и попросил соединить с начальником капитального строительства. Через минуту в наших руках оказались интересные показательные цифры. Из двух миллионов рублей, отпущенных государством на строительство фильтров, завод израсходовал только семнадцать тысяч. Значит, и деньги есть, да нет желания. Конечно, если не выполнишь плана, будут ругать. Еще, чего доброго, снимут с работы. А фильтры не построишь — беда невелика, никто не спросит, никто не хватится. * Я все порывался сходить на то место, где стекают заводские воды в Пекшу и где начато будто бы строительство фильтров. Но товарищ Поскребин удержал меня. — Нечего там смотреть... Черная мертвая земля, зловонная черная вода. Вот построим фильтры, тогда хоть снова пей заводскую воду. И много раз в разговоре с заводским начальством я слышал ответ: «Вот построим фильтры, вот построим фильтры...» И не то оказалось бедой, что фильтры строятся медленно. Нет. Один знающий человек разъяснил: «Фильтры готовятся для городской канализации, а кислота и все заводские воды тут ни при чем. Как стекали они в Пекшу в своем чистом виде, так и будут стекать». 3* 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4