тридцати восьми, безусый и безбородый, с розовым лицом. Из-под верхней губы выглядывала как бы еще одна губа, особенно когда он улыбался. Председатель оказался словоохотливым человеком. — Ну, что ж вам рассказать? Я ведь недавно председательствую — второй год. Колхоз был объединенный, дела в нем шли очень плохо. Вы это знаете: ошибки, культ личности и прочее. Колхозники получали на трудодень сущие пустяки, вот они и разбегались в города: в Покров, Орехо- во-Зуево, Ногинск... А кому некуда было бежать, жили грибами, ягодами, картофелем с усадьбы. На колхозную работу не шли. Земля долгие годы не видела навоза. Скот весь содержался в соседней деревне. Там скотный двор до крыши навозом оброс, а земля истощилась. Коровы давали по четыреста литров в год, то есть курам на смех... Потом появились решения... Это вы тоже знаете. Тут нужно главное выделить. А главное, на мой взгляд, изменение налоговой политики — раз, повышение заготовительных цен — два, скощение долгов и ссуды колхозникам — три. В прошлый год колхоз разъединили и правильно сделали. Потому что главная задача объединения — создать большие поля — здесь, в нашей полосе, все равно не удается: там овражек, там буеражек, там лесок, там рощица. А руководить хуже — все далеко, все не под руками. При разъединении поступили с Головином несправедливо: выделили нам самых плохих коров, самых старых кур, самых тощих свиней. Ну что ж, начали мы колхоз поправлять. Работать никто не шел, а мы — аванс по три рублика на день. Колхозничек зашевелился. На лесозаготовки раньше народ отрывался, а мы говорим: «Ни-ни!» Кончился год — на трудодень по пятерке. Ого, как взволновался народ. Старушке восемьдесять пять лет, а туда же шумит: «Почему работы не даете?» Хорошо, говорю, бери цыплят на воспитание. С цыпленка платить буду. Что нее, взяла бабка шестьсот цыплят. В прошлом году на трудодень по пятерке, а в этом — аванс шесть рублей, а всего планируем по червонцу. Взлет! Так вот и поднимаем... Скотный двор поставили, овчарню. Теперь за свинарником очередь. Про клевер забыли, какой он есть. А мы теперь клеверок, клеверок сеем. Десять га целины подняли под эту, как ее... траву... под тимофеевку. Коровы с каждым годом молока прибавляют. Мало еще, но прибавляют, черт их дери! Теперь вот из Рязанской области в наш колхоз девять семейств перебралось. Значит, и народ прибывает. В прошлый год восемь тысяч рублей израсходовали на питание горожан, что помогать нам приезжали, а теперь своими силами справляемся. — Почему рязанцы приехали? — А я завербовал, сагитировал. Так, говорю, и так: «Давайте в наш колхоз!» Тем временем мы дошли до механических цехов, которыми председатель обязательно хотел похвастаться. — Здесь мы делаем дранку для крыш. Стоит она триста рублей за кубометр, а если осиной продавать — пятьдесят рублей, значит обращаемся мы с осиной по-хозяйски. А здесь у нас циркульная пила. — И леском приторговываете? Председатель весело подмигнул мне и ничего не ответил. — А вот была мельница. Когда-то она работала. Размытая и разрушенная плотина мельницы (все на той же Вольге) представляла жалкое зрелище. Разваливался и сарай, хранящий еще внутри, на перекрытиях, толстый слой почерневшей мучной пыли, может быть двадцатилетней давности. Но сытный и вкусный мучной дух, какой бывает на мельницах, давно выветрился. — В ближайший год восстановим и пустим эту штуку. Пусть крутятся жернова, веселее жить будет. Председатель, конечно, прихвастнул в той части, что приписал себе то, что от него вовсе не зависело. Лесозаготовки отменили сверху, а не то чтобы «у нас ни-ни», авансирование деньгами колхозников проводилось в масштабах страны, рязанские семьи он не вербовал,’ они приехали сами. Строительство стало возможно благодаря государственным ссудам, а отнюдь не председате- левой изворотливости. Но это все мелочи — главное было в том, что колхоз действительно креп. Ведь мы вышли в поход как раз в то время, когда в деревне начали сказываться результаты Государственных мер и постановлений. Забегая вперед, следует сказать, что в каждой деревне мы видели новые скотные дворы, свинарники, овчарни, зерносклады... В каждом, даже очень слабом колхозе (скоро попадется нам такой) чувствовалось оживление, вывозился на поля накопленный за десятилетия навоз, больше молока давали коровы. Я представил себе такое. Допустим, через сто лет возьмет историк современные нам газеты и начнет выписывать из них только сводки по надою молока в колхозах. Так бот, даже по одним этим сводкам он должен будет заключить, что в жизни страны около 1953/54 года произошло что-то такое, от чего коровы (по всей стране!) начали давать больше молока. , Мы нарочно не пропустили ни одной деревни и везде спрашивали: так ли это? Да, это было так. ...Развернув карту, мы увидели, что от Головина нет в глубину Ополья, куда мы стремились, никаких дорог и дорожек, а дороги от него идут на город Покров, то есть назад, почти к тому месту, от которого мы вышли. В нескольких сантиметрах от Головина заманчивым для нас кружочком обозначено село Жары. Но пространство 2* 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4