Однако дорожка эта огонь в лес не пустит. Мы, мил человек, блюдем лесок-то, а как же, очень даже блюдем! Перед нами встал роковой вопрос, куда же идти теперь, глядя на закатное солнце. В начале пути, когда мы отходили от реки, мелькнула в стороне деревенька. Значит, нужно было добраться хотя бы до нее. Теперь нас не прельщали уж красоты леса. Быстро наступающие сумерки подгоняли нас. А когда мы добрались до деревеньки, совсем стемнело. В одном из домов зажегся свет. Набравшись храбрости, мы пошли на огонь... На этом окончился первый день нашего странствия. ДЕНЬ ВТОРОЙ Хорошо идти по земле ранним утром. Воздух, еще не ставший знойным, приятно освежает гортань и грудь. Солнце, еще не вошедшее в силу, греет бережно и ласково. Под косыми лучами утреннего света все кажется рельефнее, выпуклее, ярче: и мостик через канаву и деревья, подножия которых еще затоплены тенью, а верхушки влажно поблескивают, румяные и яркие. Даже маленькие неровности на дороге и по сторонам ее бросают свои маленькие тени, чего уж не будет в полдень. В лесу то и дело попадаются болотца, черные и глянцевые. Тем зеленее кажется трава, растущая возле них. Иногда из глубины леса прибежит ручеек. Он пересекает дорогу и торопливо скрывается в лесу. А в одном месте к нашим ногам выполз из лесного мрака, словно гигантский удав, сочный, пышный, нестерпимо яркий поток мха. В середине его почти неестественной зелени струился коричневый ручеек. Нужно сказать, что коричневая вода этих мест нисколько не мутна, она прозрачна, если зачерпнуть ее стаканом, но сохраняет при этом золотистый оттенок. Видимо, очень уж тонка та торфяная взвесь, что придает ей этот красивый цвет. Из ручейка, текущего в мягком и пышном зеленом ложе, .мы черпали воду горстями, и она оставляла впечатление совершенно чистой воды. На лесной дороге, расходясь веером, лежали тени от сосен. Лес был нестарый, чистый, без подлеска — будущая корабельная роща. В сторонке от дороги вдруг попалась сколоченная из планок широченная скамья без спинки. Она вся была изрезана надписямщ именами тех, кто захотел увековечить себя подобным образом. Мы отдохнули на скамье, наблюдая, как по стволу сосны с быстротой и юркостью мышонка шныряла вверх- вниз птичка поползень. Вскоре окрашенные в белую краску ворота дома отдыха «Сосновый бор» объяснили нам и присутствие этой скамьи в лесу и происхождение надписей на ней. Нам нечего было делать в доме отдыха, и мы свернули на окружную дорожку. Километра через два слева потянулись кусты, какие могут расти только по берегам небольшой речки. Из кустов вышел на поляну рослый краснощекий парень. На нем были штаны, закатанные выше колен, и выпущенная поверх штанов широкая белая рубаха. На ногах ничего не было. В одной руке он держал удочку, а в другой — кукан с рыбешкой. Пробираясь сквозь кусты, рыболов осыпал себя росой, и теперь она посверкивала в его волосах. Светилось и лицо парня, довольного своим уловом и тем, что вот посторонние люди видят его улов. А может, просто хорошо было ему на реке ранним утром. — Как же называется эта водная артерия? —- полюбопытствовали мы. — Это наша Шеридарь, — ответил парень, —■ с ней не шути, без разбегу ни за что не перепрыгнешь. — Какая рыбешка водится в вашей Шеридари? — Э, тут полно всякой рыбы. Есть щука, окунь, плотва, пескарь, язь, красноперка, голавль. — А налимов разве нет? — Как же, есть и налимы, вот ведь совсем вылетело из головы. Без налимов никак нельзя. — Наверно, водятся и ельцы? — Водятся, — обрадовался шеридарский патриот подсказке. — Вот он, елец-то, на кукане. Сейчас под Кукуевой дачей в проводку выхватил.: 'Ельца очень даже много. — Ну, желаем удачи. Время на нас не тратьте, теперь самый клев. — Не, жена и так небось добела раскалилась. Я ведь утайкой. Надо бы поросенка на базар везти, а я вот на Шеридарь. Ну да ничего, ушицы небось и ей хотца. Мы посочувствовали парню и пошли от него, как вдруг услышали, что он нас окликает. — Вот ведь беда какая, совсем забыл... — Да что забыл-то? — Ерша! Ерша забыл! Еще и ерш в Шери- дари водится. Ну, будьте здоровы... Ерша-то я и забыл! Неожиданно кончился лес, и, распахнувшись до дальнего синего неба, ударила в глаза росистая яркость лугов. Сплошные заросли лютика густо позолотили их. Из убегающей вдаль и почти сплошной желтизны кое-где могучими округлыми купами поднимались ветлы. По длинной я зыбкой лаве, сделанной из трех связанных бревен, мы перебрались наконец через Шеридарь и пошли направо, держась недалеко от ее берега. Роскошные вначале луга постепенно перешли в луг умирающий, покрытый кочками. Ведь у луга, как и у всего живущего, есть своя молодость, зрелость, умирание. Щучка и белоус _ эти злые враги цветущих лугов — обильно 1
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4