Да никчемность трамвайных завьюженных рельс, И над всем вековые кремлевские башни. Был великим фантастом британец Уэллс, Стало страшно Уэллсу от были тогдашней. Все он понял еще до кремлевских ворот. Предстоящая встреча добавит немного; Вся Россия во мгле, полудикий народ, К омертвенью и тлену прямая дорога. Эта схватка миров не похожа на ту, Что ему представлялась в часы вдохновений. Не к вождю марсиан, в темноту, в пустоту Шаг за шагом его поднимали ступени, — Двое рослых, в военной одежде, людей От парадных дверей до приемного зала Проводили его коридорами, где Под глубокими сводами свет вполнакала. Под ногами паркет, позабывший про воск. Распахнулась тяжелая дверь кабинета... Что там думает этот загадочный мозг Истощенной России, державы Советов? У вождя кабинет протопили вчера, Но сегодня прохладно в его кабинете. И внакидку пальто, и сидеть до утра, И работать с мечтой о свободной планете. Вот британскому гостю движеньем простым Предлагает он кресло, обитое кожей. — Не угодно ли чаю, пока не остыл, Удивительный чай, без варенья, но все же... - А по окнам струя снеговая, как бич, Без конца и без края страна за стеною... - Ну, а все-таки что же, Владимир Ильич, Вы решаете делать с погибшей страною?.. —
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4