хорошо укатанной дороге машина шла быстро. Много у совхоза земли. Далеко друг от друга раскинули свои станы его бригады, далеко от центральной усадьбы. Колеся по степи целыми днями, Мамонтов привык не замечать скорости. Разве какой-нибудь сильный толчок выведет из задумчивости. Но шофер Витя аккуратно водит машину. «Наступила пора итогов»,— думает Николай Максимович Мамонтов, пока машина везет его из бригад в усадьбу. Пять месяцев назад он впервые проехал по массиву совхоза. Везла его тогда весело трусящая лошаденка. Лежали вокруг полутораметровой глубины снега, а под ними — мерзлая, поросшая ковылем земля, которой никогда не касалось железо плуга. Существовало название совхоза, были у Мамонтова печать и штамп, а самого совхоза, техники его и — самое главное — людей и их дел еще не было. Потом появились люди и машины, и все же скопление в одном месте двухсот комсомольцев, приехавших из разных концов страны, нельзя было назвать совхозом. Среди приехавших различались боевые и тихие. Казалось бы, смелые и, казалось бы, робкие. Потом начал происходить закономерный и очень важный процесс. Тихие да работящие, кого сначала и видно не было, стали завоевывать устойчивый и здоровый авторитет, а «боевые» да шумливые терять его.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4