стили они плуги, и черная, непреодолимая для огня полоса отделила степь от пожара. Огонь бросился было на влажную землю, поднялся на дыбы и рухнул, бессильный и жалкий. Все пространство позади него было обуглено. Там кое-где дотлевали какие-то травинки, и на этих местах вились, вспыхивали и пропадали белые дымки да дымится еще трактор Бурноса. Д Е З Е Р Т И Р На имя секретаря партийной организации совхоза пришло письмо со штампом Солнечногорска. Галим Ахмедьяров прочитал его раз, другой, потом положил в карман гимнастерки, аккуратно застегнул пуговицу и вышел из палатки. Лицом к лицу столкнулся он с секретарем комсомольской организации Ермоленко. — Вот хорошо, что встретились. У вас когда соберется ближайшее комсомольское собрание? Вопрос, видимо, застал Ермоленко врасплох, потому что он вместо ответа стал мямлить 'что-то непонятное, а потом вдруг грубо отрезал: — Когда нужно, тогда и соберем. Это была не первая грубость комсомольского секретаря по отношению к парторгу. Ермоленко хотел верховодить людьми, быть если не первым, то уж вторым после Мамонтова лицом в совхозе и чтобы никто ему не мешал. Прочный, все более растущий авторитет парторга не давал покоя Ермоленко.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4