довал «Главсметаной», как у Касьяна была жена Ульяна, которая ела сметану. Потом была исполнена еще одна пародия на мотив «Я за реченьку гляжу», конечно, теми же силами. А потом, когда Бутузов перешел снова к художественному чтению и сольным номерам, секретарь комсомольской организации не выдержал и крикнул с места: — Вам было поручено концерт организовать, а вы что? — А это чем не концерт? — вступились зрители.— Двое всю программу тянут, ценить нужно. — Не в том цена, чтобы двоим всю программу тянуть. — Попробовали бы вы побыть на моем месте! — перешел в наступление Бутузов.— Где их возьмешь, выступающих, если никто не хочет? Концерт художественной самодеятельности превращался в бурное комсомольское собрание. — Как никто не хочет? А вот он хочет выступить! — крикнули из толпы. — Да иди, иди, не робей. Ребята подталкивали к «сцене» здоровенного круглолицего парня. Тот вышел, сконфуженно снял и скомкал свою фуражку. Сережа Бутузов невозмутимо исполнял роль конферансье. Он профессионально подставил ухо: что шепнет «артист» . — Федор Луцев! Исполнитель казахских народных песен. Прошу!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4