думала, что прудик побольше, а палатка — поменьше. В палатке в три ряда стояли койки, штук по десять в каждом ряду. Некоторые из них были свободны, на других спали люди после ночной работы. Спал и ее Коля. Она сразу узнала его, хотя никогда не видела в таком комбинезоне. — Ты бы разделся, сынок, лег бы хорошенько, под одеяло,— сказала мать, тронув сына рукой, Ему, возможно, снился дом, потому что он не проснулся, не вскочил удивленный, а начал зарываться лицом в подушку, что-то ворча, должно быть, прося оставить его в покое. Тогда Полина Лукьяновна села возле и стала смотреть на спящего сына. Оглядевшись, она заметила, что не один он спит одетый, что многие постели от такого спанья стали запачканными, черными. Большинство свободных коек было заправлено кое-как, а то и вовсе не заправлено. «Видно, старшего над ними нет,— подумала Полина Лукьяновна.— А ведь, наверно, бригадир должен быть. Эх, молодо-зелено». .. .Полина Лукьяновна стала жить в палатке, во второй бригаде, рядом с сыном. Уже на другой день все звали ее просто Лукьяновной. Не торопко, но споро, без лишнего шума принялась Лукьяновна за дело. С утра до вечера ее можно было видеть возле прудика с большим оцинкованным тазом и кучей белья. Сначала обстирала сына,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4