— А ты погоди смеяться,— спокойно заговорила Полина Лукьяновна.— Я тебе серьезно, по-деловому говорю. Сын у меня там, на целине-то, Коля. Могу я, как мать, к нему поехать или не могу? Никакие уговоры, никакие упоминания о выставке не помогли. Все предупреждения, что там нужны только трактористы да при- • цепщики, тоже оказались безрезультатными. — Найдется и для меня работа. Если такое дело заварилось, не может быть, что сложа руки сидеть придется. В середине мая Полина Лукьяновна попрощалась с совхозом, с родственниками и уехала в Казахстан. Она ехала той же самой дорогой, по которой двумя месяцами раньше проехал ее сын. Города и станции, знакомые по письмам, промелькнули по пути. Увидела она и Атба- сар, и село Беловодское. Правда, проездом, из кузова машины. Не успела Полина Лукьяновна рассмотреть хаты (в которой-то из них жил ее Коля?), как грузовик снова окружила степь. «Куда заехала старая,— мелькнуло вдруг у Полины Лукьяновны.— Ни тебе деревца, ни тебе садика». Но в кузове так весело галдели ребята, что дурные мысли уходили прочь. «Живут люди, и я проживу». Вскоре показался лагерь, но близко его так и не удалось увидеть, потому что машина шла прямо во вторую бригаду, где работал прицепщиком ее сын Николай Гришко. Так и представляла себе Полина Лукьяновна полевой стан второй бригады. Только
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4