рода Челябинска, то Кургана, то какой-то станции Лебяжьей, то Петропавловска. Из писем сына Полина Лукьяновна узнавала, что эшелон прибыл в Акмолинск, что потом поехали дальше в Атбасар («И где же это города-то такие!» — вздыхала мать), что зачислили Николая в совхоз «Кайракты» и теперь он живет в селе Беловодском. Будут жить в нем, пока не растает снег, а когда растает, поедут в степь пахать землю и строить себе дома. Потом Николай сообщил, что живет в палатке вместе со всей бригадой, кругом голая степь, а около палатки прудик — со снегу натекло, наверно, летом пересохнет. От усадьбы их бригада в шести километрах. Так все хорошо, но пока некому постирать и зашить, и никак не найдут хорошего повара. У одного не выходит, у другого еще хуже. После этого письма на Полину Лукьяновну напало раздумье. Однажды она оста- . новила старшего зоотехника Емельяна Афанасьевича Бричко. — Посоветоваться хочу,— сказала она ему. — Что, или надумала, как еще удои повысить? — О другом я. Как вы считаете, если на целину мне поехать? — На целину? — зоотехник даже отступил на шаг, чтобы лучше посмотреть на Полину Лукьяновну.— На целину? Да ведь туда молодежь, комсомольцы едут. И коров там вроде не было пока.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4