в землю, мазанки Акимовки исчезли из виду. Людей окружила степь. Майское солнце грело по-летнему жарко. Тысячи и десятки тысяч жаворонков трепетали над землей. Казалось, что они невесомы и их поддерживают в воздухе только потоки тепла, струящиеся от сырой земли. Ликующие песни птиц просачивались, проникали к людям сквозь плотную массу моторного гула. Ребята, засидевшиеся в чужих хатах, а теперь собравшиеся вместе, весело шумели, пели песни, перекликались с тракторов, будто они захмелели от щедрого солнца, от степного светлого ветра, от неоглядных просторов, от дружного движения машин. — На Кос-Карган!—слышалось там и тут.— На Кос-Карган! И это звучало, как боевой призыв. Те, кто работал раньше в больших городах слесарями, шахтерами, машинистами, смотрели вокруг восторженными глазами. Іюди, приехавшие из колхозов, приглядывались к почве. Она обсыхала, освободившись от снега. Прошлогодний ковыль серебрился справа и слева. Сзади колонны оставалась черная грязь, впереди, отделенная от земли светлой полоской миража, как бы повиснув в воздухе, маячила сопка Кос- Карган. Марево уже струилось и дрожало над ней. На двадцать, а может быть, и на тридцать километров видно с этой сопки во все стороны! — Здесь будет город заложён! — крикнул 3 В. Солоухин 33
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4