кать ручьи. Но приходит вечер — и снова мертвый холод леденит воду. Высыпают крупные зеленые звезды, звонкий, как стекло, мороз опускается на землю. «Нет,— говорят старики,— пока мороз ночами держит, настоящей весны не будет. Надо, чтобы туман упап. Ну, тогда разом все кончится». Николай Максимович Мамонтов каждое утро, еще затемно выходя из хаты, ждал, что пахнет в лицо сырым упругим ветром. Но все тот же сухой воздух щипал нос при вдохе, и те же остекленевшие звезды смотрели на степь. Людей постепенно оформляли в бригады. Назначали на новые должности. Вывшая швея стала прицепщицей, шахтер становился учетчиком или трактористом. Бывшего старшину роты Николая Кукурузу Николай Максимович назначил заведующим нефтебазой. Андрей Шулипа и Федосий Кизима стали бригадирами. Распределение людей по должностям было самым трудным делом для Николая Максимовича Мамонтова. Человек предъявляет свою трудовую книжку и справку с места работы. Но что можно узнать из нескольких официальных слов о его деловых качествах? А ведь ему придется доверять новый, с иголочки, трактор. Да еще и не какой-нибудь, а «С-80». Вот сидит перед директором Алексей Никитич Нечаев, 1928 года рождения. Трест направил его на должность бригадира. Николай Максимович задает ему вопросы: долго ли работал трактористом, какие трак
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4