ность, с какой она вступилась за цех, вызывали одновременно и улыбку и уважение. — Вот вам еще одна патриотка — Анна Александровна Епонешникова, — Ты ко мне не подлаживайся да словами разными не называй, ты прикажи, чтоб машина была. . . Полчаса спустя я отыскал Анну Александровну в цехе. — И какая же ваша должность? - спросил я у нее. — Бригадирша я. Уборщицами командую. Но это так, по названию, а по делу-то все я, все я. Квартиру каменщику Матвееву кто выхлопотал? Лук Михайле Литвинову в больницу кто возил? Да и мастера наши — то им приготовь, то им припаси и ломики, и молотки, чтобы все на месте было. Ругаюсь с ними со всеми. Концентрату нет — ругаюсь; топлива нет — опять ругаюсь. Теперь вот хочу, чтоб цех расширили, тесно стало. — Как так? — А так. Дело-то год от году растет, а стены те же остались. Меня и Ломако знает. Приезжал сюда, так я его отчитала. Куда же, говорю, смотрели ваши строители? Назад они смотрели, а не вперед. Вот теперь и теснимся, что не повернуться. А если бы они, говорю, объем земли-то пошире взяли, то и теперь мы не мучились бы и в цехе чище было бы. Без перспективы, зна» чит, были строители ваши.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4