катываются установленные на платформах ковши, темное мрачноватое здание ТЭЦ, розовый домик экспериментального цеха. Петр Петрович, начальник технического отдела, пышущий здоровьем мужчина лет тридцати семи — сорока, успел уже похвастаться своей библиотекой, «самой большой в Балхаше», и балхашскими помидорами, будто бы самыми вкусными в Союзе, и самим Балхашем, будто бы самым красивым озером. — Да вы ведь не родились здесь, чего же хвалите? — Мало ли что не родился. Здесь никто не родился, потому что и города-то не было. И пустыня здесь, и ветра, и зной, и холод, а не каждого отсюда соблазнишь уехать. Мне, например, уже не раз пытались посулить местечко поближе к центру, да не тут- то было. Секретарю ЦК писал, чтобы оставили в покое. Пока помогло. — Откуда же этот балхашский патриотизм? — За себя не скажу. Привык — и всё. У рабочих спросите. Время от времени к Матюшину заходили посетители. Вот не спеша, с раскачкой, так что по одной походке узнаешь старого моряка, вошел низкорослый, лет пятидесяти пяти мужчина. Он хотел обратиться по делу, но Матюшин втянул его в наш разговор. — Филимон Денисович, вы старый балтиец, неужели вас не тянет отсюда куда- нибудь, ну хоть в тот же Ленинград?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4