Вагоноопрокидыватель установлен над преисподней, имеющей форму воронки. Стенки ее, выложенные плитами из особой сверхтвердой стали, тускло мерцают, отражая туманные от пыли, серые лампочки в цеху. В центре воронки дыра, черная, зияющая, ведущая неизвестно куда. Болтается в дыре стальная болванка. Вес ее — семьдесят шесть тонн. Колебания болванки неудержимы. Все, что попадает между нею и стенками отверстия, дробится, мнется, ломается, крошится. Случается, вместе с рудой попадает в дробилку шпала, или железная труба,— ничему нет пощады. Руды в воронке пока что не было. Болванка болталась вхолостую. Потом девушка-оператор Надя Персикова нажала пальчиком на какую-то кнопочку, и началось светопреставление. Сотни тонн стали и камня пришли в движение, вагон перевернуло вверх колесами, раздался грохот. Воронка наполнилась черно-седыми облаками пыли, и в этих облаках засверкали сотни молний: камни, ударяясь о сталь, высекали крупные синеватые искры. Итак, шесть тысяч пудов навалились на колеблющуюся болванку, а она продолжала колебаться попрежнему. Две с половиной минуты — и шести тысяч пудов камней как не бывало. Вспомнилось изречение Сафрая: «Жуем помаленьку». А Надя Персикова нажимала да нажимала пальчиком на кнопку, и все новые и новые вагоны опрокидывались над ненасытным стальным чудищем, жующим камни.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4