нер Сафрай выглядел сегодня старше своих лет. Впрочем, когда идет пятый десяток, нелегко все время выглядеть бодро и весело. — Устали? — спросил директор. — Мое самочувствие — дело десятое. Я вас слушаю. — Ну что же, тогда давайте прямо. Вам известно, что Балхашский завод со дня его пуска ни разу не выполнил годового плана. Всесторонний анализ показал, что узким местом в технологической цепи является дробильный цех. Это челюсти, это, так сказать, жевательный аппарат нашего завода. Ну, сами понимаете, зубы не нажуют — и желудку делать нечего. Извините за грубое сравнение. В дробильном цехе отсутствует элементарная дисциплина. Это не цех, а проходной двор. Аварии там почти ежедневны. Проходы захламлены. Люди прогуливают, а то и пьянствуют. Дробилка простаивает сутками. А вы, должно быть, знаете, как дорого обходится одна минута простоя дробилки. — Тысячу рублей. — Вот, вот. Каждая минута — тысяча рублей. А тут сутки, много суток. Одним словом, завод должен войти в план, и зависит это в первую очередь от работы дробильного цеха. — Да, вы правы. И что же? — Есть решение назначить вас начальником этого цеха. Вы согласны? Такой или примерно такой разговор происходил в кабинете директора Балхашского
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4