Обо всем этом неумолимыми цифрами было записано в проекте рудника от 1938 года. Затухание рудника волновало не одного только парторга. Об этом думали все, начиная с директора и старшего инженера и кончая рядовыми экскаваторщиками, дежурными железнодорожных постов, бурильщиками, взрывниками. Не было человека, который, заглядывая в свое личное будущее и строя свои личные планы, не учитывал бы в них затухания рудника. Это было хуже всего. Это вносило в настроение рабочих уныние и безразличие. Они старались не обживаться здесь, не обрастать хозяйством, заранее думали, куда переехать, где жить дальше. Состояние духа людей, ясное дело, не могло не отразиться на работе: рудник систематически не выполнял плана. Парторг Розитов волновался за судьбу Коунрада наравне со всеми, но он больше других отвечал за моральное состояние рабочих. Поэтому он так горячо и поддержал оброненную кем-то мысль: да верен ли старый проект рудника? Ведь геологи так и не нашли «дна». Считается по проекту, что руда залегает до глубины 220 метров. А может — глубже? Решительный разговор состоялся в кабинете директора рудника Николая Николаевича Першакова. Участвовали в нем парторг, главный инженер Николай Петрович Скворчевский и главный геолог Петр Васильевич Зенькин. — Мысль верная,— говорил директор.—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4