Мягко раскрылся портсигар. Лактионов перегнулся к соседу достать папиросу. — Да вы слезайте, перекурим. У вас что, голов сто сорок зимовало? — Точно. — Каков отход? — Да никакого. А теперь уж и говорить нечего. Травостой — жутко смотреть. Завязался разговор. Речь шла о зимовке. В этом году колхоз имени Федорова впервые оставил на Сусамыре часть скота на зиму. Пока что в качестве опыта — исключительно лошадей. С осени был построен сарай, заготовлено двадцать пять стогов сена, завезено две тонны соли. И вот Лактионов рассказывает, как выпал снег в два метра толщиной, как трудно было лошадям разгребать его, чтобы достать корм, какая безветренная погода стоит на Сусамыре в зимние месяцы. — Одним словом, зимовать можно,— заключил он.— А вот и герой,— показал зав- фермой на своего спутника.— Садырдин Тур- кебеков. Правильно я говорю, Садырдин, можно зимовать на Сусамыре? — Зачем нельзя? Хорошо зимовали. И его обветренное, смуглое лицо сверкнуло белозубой улыбкой. Через несколько минут машина снова начала карабкаться выше и выше. Однако дальше двадцать восьмого серпантина ехать не пришлось. Трехсаженной глубины снег загородил дорогу.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4