или потому, что она беднячка, а может, просто за ее характер, но выбор пал именно на Олю Зязину. Нелегкое дело — в восемнадцать лет руководить тяжеловатыми на характер людьми, не знавшими доселе, что такое колхоз и как в нем работать. Оля просит слова. — Я, конечно, не отказываюсь. Только подумайте, мужики: девичье ли это дело? И вот я на всем миру говорю: не справлюсь — не вините. — Чего винить! — слышатся голоса.— Переберем — и баста. Но ты сможешь! — А еще заявляю: уж если выбрали, так чтобы слушаться, как отца с матерью! В заднем углу хихикнули: — Эка мать нашлась! Небось у самой молоко на губах еще не обсохло! Собрание дружно цыкнуло, и смех осекся. Нового председателя колхозники вселили в дом раскулаченного богатея. Негоже, дескать, председателю в халупе жить. Оля всю ночь проплакала, оставшись одна в угрюмом, пустынном доме, где и кошки-то нет. А наутро, выйдя на крыльцо, увидела приколотую к столбу записку. В ней было нацарапано: «Все равно зарубим». Это было более двадцати лет назад. Прошло время. И вот Москва. Сельскохозяйственная академия имени Тимирязева. Зал полон студеитами-выпускниками. В президиуме ученые.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4