С запада на восток потекли тоненькие ручейки поземки, первые вестники пурги. Пастух Летков сидел на снегу и смотрел не на оленей, а куда-то дальше, откуда шел ветер. У ног его лежала мохнатая, похожая на медвежонка лайка. Пастух медленно раскачивался из стороны в сторону — он пел. Пенье его было похоже на завывание ветра, вторило ему, сливалось с ним. «Скоро станет совсем темно,— пел пастух,— а мне нельзя уйти в чум, где горит огонь. А потом я пойду, поем мяса и лягу рядом с женой». На минуту он замолчал, задумался, словно представлял, как все это будет, и запел снова: «В моем чуме нет мяса. Жена и дети голодными легли спать. И мой отец пас оленей у хозяина, у которого была сытая жена». Уже трудно было понять, где тоскливое пенье пастуха и где — завывание ветра. А пастух пел и пел. «Ветер дует мне в глаза. Зима не хочет уходить отсюда. Скоро придет русский ветер 1и прогонит зиму. Тогда вырастет трава». Он уже собирался петь о том, как жена наберет морошки, но внимание его было отвлечено упряжкой, что показалась из-за сопки. Собака метнулась ей навстречу, а сам Летков поднялся и стоя ожидал, когда гость подъедет. Еще издали он определил, что едет Федор Ефимович Соболев. г Южный ветер ненцы называют русским.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4