срубленные из плавника избы ничем не отличаются от изб русской деревни. Только на многих из крыш ветвятся прибитые на конек, могучие и причудливые рога северного оленя. В этих домах живут ненцы. Дом Егора Фатеевича Хатанзейского. Большая русская печь, просторная горница. Уютно и чисто. На стенах зеркало, фотографии, карта Советского Союза. На одной из кроватей красуется праздничная женская малица. Сам Егор Фатеевич далеко в тундре пасет колхозных олеией. Там же сын его Николай, бригадир шестого стада. На базе живет жена Егора Фатеевича и сынишка Боря. Мы спрашиваем у председателя колхоза Григория Михайловича Сметанина: сколько трудоспособных людей ездили бы зря по тундре, если бы не было базы? Больше шестидесяти. Еще в сороковом году пятьдесят трудоспособных колхозников не участвовали в труде. Чем же они занимаются теперь? Сметанин старается идти рядом с нами, но как-то невольно все вырывается вперед. Флотская с кокардой фуражка сбита на затылок. Резиновые рыбацкие сапоги отвернуты ниже колен. Лицо открытое, но с лукавинкой. Мы входим в помещение молочно-товарной фермы. Справа и слева двумя длинными рядами стоят коровы. На ферме чисто, сухо, тепло. Время дойки. Со всех сторон слышится веселый звон молока о подойники. Можно залюбоваться на проворную
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4