волн. Казалось, сейчас придет волна покрупнее и захлестнет эту землю, перекатится через нее. Так вот он какой, Север! А ведь и Нарьян-Мар, должно быть, такой же. Наступила ночь. Первое, что ощутили девушки, проснувшись,— состояние блаженного покоя и неудержимого голода. Справа и слева тянулись берега: один низкий, другой холмистый. Никаких признаков построек, ни одного дерева. Шли по Печоре. К одиннадцати часам на палубе стало людно. С девушками разговорился старичок с раздвоенной каштановой бородкой, в форме связиста. Старичок комментировал события: — Скоро подойдем к Коряговке, Обратите внимание: дома. Да-с! Настоящие деревянные дома. Колхоз «Харп», сиречь «Северное сияние». Ну, а чтобы чумы увидеть, вам нужно, того, в тундру. — А разве Нарьян-Мар не в тундре? — Была тундра... Сквер, березки принимаются. Да-с. Собеседник явно гордился тем, что в Коряговке деревянные дома и что принимаются березки. Но девушки еще не «заболели» Севером, они еще помнили буйные палисадники, полные росной сирени. Они помнили, как цветет черемуха, как гнутся рубиновые кисти рябины, как поют на ветру сосны. Они еще не понимали своего собеседника — истого северянина. Еще ни разу они не произнесли: «У нас в Нарьян-Маре». А между тем как бы из земли выросли
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4