радостью, ощущением человека, вышедшего на гребень, с которого открываются неоглядные дали. Пусть они застланы дымкой, но они открылись, они не изведаны, и они зовут! Теперь, на палубе парохода, ею овладело иное состояние. Сейчас она была одинока. Старых друзей и знакомых она оставила надолго, может быть навсегда. (Где-то они теперь?) Новые? Их еще не было. (Каковы- то будут они?) Снова начинается жизнь, войдут в нее хорошие люди, но пока их нет. Пока она была одинока. А почувствовать одиночество, хотя бы и ненадолго,— страшно. И Рае было страшно. Вдруг кто-то', подкравшись сзади, закрыл ладонями ее глаза. Она испугалась, резко вырвалась, подозревая единственного знакомого на этом корабле — матроса. Перед ней стояла одна из лучших подруг, однокурсница Люда Макина. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, стараясь понять, как же это все-таки произошло. Потом поняли, целовались, обнимались, бестолково расспрашивали друг друга: — Нарьян-Мар? И я в Нарьян-Мар. — Школьным педиатром. — А я главврачом на санэпидстанцию. Ой, Раечка, ты представить себе не можешь! .. Иду по палубе и глазам не верю: ты! .. Вскоре подруги предстали перед капитаном Жуковым. Наперебой они говорили: — Вы понимаете, случайно встретились! Теперь жить вместе будем. Вы понимаете? .
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4