— Что робеешь? Давай! Маша Леонова уже поливает. — Я не робею, Петр Егорович.— И как бы устыдившись чего-то, Шура резко открыла «хлопушку». Вода с урчаньем устремилась в трубу, а позади Шуры она уже вырвалась в борозду, и по ней, виляя темным растопыренным плавником, барахтаясь, поплыл жирный золотистый сазан. — К золотому урожаю,— серьезно сказал парторг. Шура подняла голову. До самого горизонта зеленели поля. Лицо ее осветила улыбка. Может быть, она улыбалась тому, что исполнилась ее мечта, а может, она увидела эту степь не зеленой, а золотой, какой она будет осенью. От самого Веселовского моря будут катиться по степи золотые волны спелых хлебов. Теперь Шура шла уже по полю и умело вела за собой широко разлившийся поток воды. Зелень, заливаемая водой, покрывалась мелкими прозрачными пузырьками.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4