утка плыла,— углом расходились волны. Это было похоже, как если бы под водой, выставив перископ, шла миниатюрная подводная лодочка. Потом еще появились такие же волны. — Они, они,— шептал Чертенко. — Кто они? — Как кто? Тут у меня двадцать три производителя сидят. А-агромадные! Ну, прямо самовары. — Да зачем они вам? — Как зачем? Теперь я со своим мальком. Тут у меня наверняка тысяч семьдесят малька сидит. Покупать больше не будем. Новые пруды своим зарыбим. Питомник устроим, будет настоящее хозяйство. От большого пруда в село мы уходили вечером. В темноте время от времени слышалось, как плещется рыба. На берега наплывал туман. — Помню,— заговорил Чертенко,— здесь три года назад ребятишки карасиков ловили. За целый день — одного несчастного кара- сика. А теперь у меня в этом пруду шестьсот пудов рыбы плавает. Я сказал Трофиму Алексеевичу, что приду позже, и долго еще сидел над молчаливой черной водой, в глубине которой, как представлялось мне, бродили, шевеля водоросли, тридцать тысяч золотых рыбин.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4