— Как на пруд пройти? — Да вам на какой? — На тот, где у вас рыба водится. — Тогда полевее возьмите, мимо того птичника. А если на новый, который строится, тогда вправо дорожка будет. Да вон его и видно. Этот поближе к селу. Свирепствовало июльское полдневное солнце. В просе, настолько густом и могучем, что казалось, ложись — выдержит, там и сям росли подсолнухи. Выше их ничто не поднималось над степью. На дороге пышно лежала черноземная «пудра». Большие, тяжелые кузнечики с треском перелетали через дорогу с одного поля на другое. Я знал, что иду к пруду, и все равно он раскинулся передо мной, когда я взошел на холмик, как неожиданная радость в этой знойной, душной степи. Пруд в степи — это особый мир. Вместо полыни—лилии и кувшинки; вместо кузнечиков — стрекозы; вместо мышей и сусликов — золотистая рыба; вместо галок — чайки и кряквы; вместо зноя — блаженная прохлада. Здесь, на пруде, я и познакомился с Трофимом Алексеевичем Чертенко. Мы сидели на плотине и смотрели вдаль. Далеко, на середине пруда, купающиеся ребятишки возились с перевернутой плоскодонкой. . — Ведь что делают, озорники! Нет, чтобы порядком кататься, обязательно перевернуть надо. — Может, крикнуть им, а то ѵтопяг лодку?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4