Листает Дуся свою тетрадь. .. Вот промелькнула было фраза, а как на ней не остановиться? «Поставила на зимовку восемьдесят две сильные, хорошо Обеспеченные пчело-семьи». Это на второй год своей работы Дуся поставила столько семей. Вскоре вызвали ее на областное совещание передовиков-пчело- водов. — Слово имеет заведующая пасекой колхоза «Парижская Коммуна» Евдокия Носкова,— объявил председательствующий. И вот Дуся на трибуне. Как дошла до нее — не запомнилось. Зал — как бы в тумане: ни одного четкого лица. Обернулась к президиуму, и там все расплывчато. Услышала шепот Ильи Ивановича: «Я приняла пасеку в десять семей. Да, говори же,— шептал Илья Иванович.— Я приняла пасеку в десять семей». Потом лицо Ильи Ивановича прояснилось. Он нервничал, видимо, за нее, за Дусю. Тогда она решительно обернулась к залу и вдруг увидела лица, не расплывчатые, а обычные, простые лица. Многих из людей, сидящих здесь, Дуся знала. — Я, значит, приняла пасеку в десять семей. Теперь у меня восемьдесят две, а в будущем году будет сто пятьдесят. А меду я соберу по сто килограммов с улья. Вот и все. Дуся повернулась и пошла с трибуны. Сзади что-то обрушилось и загрохотало. Не сразу поняла, что аплодисменты. Однако уйти совсем Дусе не дали. Ее вернули на трибуну и стали задавать вопросы:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4