«холстики». Председатель колхоза выделил плотника. Так и сказал: — Иди в ее, Дусино, распоряжение. Работа была скорее столярная, чем плотницкая: ремонтировать запасные ульи, делать рамки да магазинные гнезда. — Гляжу я на тебя и думаю,— говаривал плотник, присаживаясь на остро пахнущие стружки и сворачивая козью ножку,— десять семей у тебя, а холстиков понашивала, словно тут в самом деле пасека. Опять же ульи чинить. А что их чинить? Весной последние выбросишь. Ай, думаешь, выживут? — Не знаю, может, и выживут. А ульев мне много нужно. Было бы из чего, заставила бы сто штук сделать. — Эх-хе-хе! — задыхался махорочным дымом плотник.— Веселая ты девка! — И, задумавшись, добавлял: — Однако работящая... Кабинет заведующего областной конторой пчеловодства Ильи Ивановича Кудряшова сотрудники в шутку называли ульем. Был он небольшой, уютный, пропитанный ароматом воска. Сам Кудряшов, склонный к полноте мужчина, с тяжелыми руками крестьянина и умными, спокойными глазами образованного человека, сидел за своим столом. Напротив на диванчике расположился районный агроном по пчеловодству. — Так что у нас с «Парижской Коммуной»? Вымирает пасека? — спросил заведующий.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4