Дядя Степа, или Степан Григорьевич Филатов, был председателем колхоза. Дуся отлично знала, зачем он ее зовет. Последнее время от него никакого отбою не было: семь записок получила, три раза сам заходил, а теперь вот мальчишку послал вдогонку. — Вы уж извините, что вернуться пришлось,— начал Степан Григорьевич, когда паренек втащил за руку упиравшуюся только для вида Дусю.— До Вешек я вам лошадь дам. «Ишь как подмазывается! — мелькнуло у Дуси.— Только все равно ничего не выйдет». — Ну, так как же, Евдокия Алексеевна, неужели опять отказ? — Не пойду! Сказано, не пойду! — Так ведь неправильно это, поймите! У вас же образование по этой части, золотые руки, семь лет практики, а вы ходите картошку копать да на прочие работы. — Все лучше, чем хозяйство вашего Леонтьича принять. Нет, Степан Григорьевич, я привыкла работать на хороших пасеках. — А вот вы и сделайте хорошую пасеку. На готовеньком любой работать сможет. Видя, что собеседница хмурится и вот-вот уйдет, председатель решил ударить последним козырем. — Ну хорошо,— заговорил он жалобно.— Леонтьич без души к этому делу относится, да ведь пчелы-то не виноваты! Мы сейчас разговариваем, а они там, может, сразу десятками умирают. Падают и, знаете, этак
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4